Про моє дитинство. Мереживо спогадів та почуттів


Цього разу наша головна редакторка Яна Жадан розказує як дитячі захоплення, сімейні традиції та випадковості формують в нас єдине ціле, а саме культуру.

Це особистий, інтимний текст, спогади та історія.


Вернуться домой - в сад с обвитыми диким виноградом стенами, которые держат на себе память про все то, что выросло у них за последние 15 лет. Розы, яблони, кипарисы, грозди, лаванду, эхинацею, пионы и большую голубую ель. 


Моя мама как никто умела предвосхитить события. Как-то она сказала мне: “Купили большую голубую ель!” И я представила лохматые ветви с длинными иглами настоящего небесного цвета. А потом нашла во дворе обычное дерево - но как уже расстроиться. Под этим же соусом она принесла мне книгу, сказав, что здесь рассказы магов, и я, ожидая прочесть что-то близкое к Гарри Поттеру, погрузилась в мир магического реализма, буйную природу Борхеса, библиотеки Маркеса, игру в классики Кортасара. Так воображение и реальность встречались, двигаясь дальше вместе. 



Культура вплетается в нас из детства, вернее даже сказать самим детством.



И я хочу рассказать о том, как это случалось со мной. Зрелой любви к еде предшествовали годы детских увлечений и случайностей. Шаг в сторону дома - иногда это не преодоление расстояния, а стол, накрытый теми же блюдами. Я верю, что чувственный опыт детства превращается в часть кирпичиков взрослых нас. А еда - хранилище всего. Будучи и пропитанием, и соединением чувств/состояний - она легко переносит нас сквозь время.


В самом детстве я некоторое время жила и в коммуналке - у бабушки с дедушкой, и в квартире на одесской окраине, где часто оставалась под присмотром соседей по тамбуру. Тут на кухне жарили семечки, ели халву и уху, на стене над холодильником висела календарь с изображением Святого Николая. Бабушка моей подружки Наташки говорила, что он наблюдает за нами, поэтому нужно вести себя хорошо. Мне кажется, до сих пор помню взгляд с этого изображения, превратившегося для шестилетних нас в некий моральный императив. Другого покровителя в этой части Одессы, где жило много моряков и отправлялись караваны на 7-й километр, было сложно представить. 



На той же кухне, возвращаясь с прогулок по дворам, мы получали обед. Перловку, салат из помидоров и брынзы, жареную рыбу, суп. Брынза. До этой квартиры я не была с ней знакома, и за словом брынза для меня скрывалась большая мультипликационная крыса с блестящими глазками и лоснящимися боками. Поэтому продукта этого я некоторое время побаивалась. 


Особым днем было приготовление плацинд - молдавских пирогов, делали их обязательно с пюре из сладкой тыквы, скручивали слоеное теста косами. 



Детство кажется мне глубоко гастрономическим. 



Не думаю, что в нем было больше осознанных кулинарных исканий чем у других - просто именно через еду я помню события. Мои родители всегда брали меня с собой когда шли на взрослые ресторанные посиделки. Бабушка с дедушкой ежегодно забирали почти на месяц жить в палатке в лесу у озера, где мы каждый день ловили рыбу и собирали грибы, а еще ходили 4 км в ближайшую деревню за молоком и хлебом. 


Бабушка брала утренний хлеб, выкладывала на него цельные ягоды из клубничного варенья - и нарезала полосками по их размеру. Именно таким я ощущаю хлеб с маслом и вареньем каждый раз, когда ем его - сколько бы времени не прошло и какие бы формы эта гастрономическая константа не принимала. 


Моя тетя готовила бабку из мацы, фаршированные куриную шейку и рыбу, и еще множество классических блюд ашкеназских евреев. Она же варила варенье из цельных персиков с миндалем. 


А в редкие Воскресенья можно было проснуться и расслышать звук жарящейся яичницы - ее делал только папа. С перцем, помидорами, все смешивалось на сковороде. Живущая в Израиле часть семьи никогда не оставляла нас без хумуса, в морозильной камере безусловно ждали настоящие питы, преодолевшие расстояние в 2000 км. 


За невысоким забором был и есть дом моей соседки, мы дружили с 6 лет. Именно в ее саду я узнала откуда берутся овощи и фрукты. Тут мы палками собирали яблоки и груши, лазали на крышу гаража за вишнями, кололи ноги о кусты ежевики и пугались пауков в зарослях малины или может быть крыжовника. 


В этом саду было все. Одесский рай, и мы - в нем. Как-то я заснула на раскладушке под миндальным деревом и проснулась вся в его белом цвету. 



Мы собирали тыквы с грядки, чтоб зимой достать их из земляного подвала, где когда-то хранили домашнее вино (семья моей подруги жила в доме больше 100 лет, он же и был построен руками их предков). И готовить кашу или просто запекать в пряностях. Я знала, что если у тыквы не повреждена шкурка и не оторван хвостик, она сможет сохраниться свежей всю зиму. Здесь были слеплены наши первые вареники с ягодами, приготовлены торты и паштеты.


И именно на эту кухню с расписанными мамой же друзей стенами я прибежала готовить свою первую самостоятельную еду - морковку с красным вином и розмарином. Мне было 11 или 12 лет. Я помню чувство удивления от того, что что-то непривлекательное (как морковь для меня тогда) могло занять центральное место и забрать на себя все внимание.



Превратиться в блюдо.

Которым срочно хотелось накормить всех.



Уже взрослой я впервые попала в Италию с подругой. Мы жили у моря, и весь наш день строился вокруг еды. Куда заехать на утренний круассан, как поспеть в лавку с овощами до начала сиесты, где сегодня съесть морепродукты. Мы путешествовали - и шутили, что магазины и магазинчики заняли место музеев в нашей поездке. Именно там я впервые прожила мысль о том, что еда - самый ясный язык культуры, который нужно прививать с детства. 





Дэнни Мейер писал что он искренне восхищен итальянцами и итальянской кухней ведь они не устают есть свою еду каждый день. Более того, они познают ее ежедневно, воздвигнув набор сочетаний из повторяющихся продуктов на пьедестал неоспоримо главного. Одни блюда, которые в каждом доме обретают форму личной версии классики. 


Именно так кухня живет - не в высоких вариациях, а в будничном потоке. Она не становится прошлым или областью для ностальгии. Это живая еда, и каждый впитывает культуру с детства. Когда с малых лет постоянно безусловно вкусно - это оставляет свой знак на тебе как личности.



Бытовое “вкусно” как проявление набора условий просачивается в систему ценностей, а с ним и удовольствие.

Ественное право жить, испытывая простые удовольствия.



Такой опыт становится частью знания для человека чем в своем быту он может поступиться, а что для него первая ступень потребности, которая кроме насыщения обретает качество - вкус. И я также думаю, что советское время пыталось у наших семей это чувство отобрать. Отрезать знание, что от базового можно так же требовать свежего, здорового, вкусного, живого и настоящего. 


Возвращаясь к Италии и еде - это части друг друга, без любви к ним местных ни одно не будет существовать цельно. Я верю, что мы сможем однажды отыскать такую же крепкую связь с тем живым множеством, которое объединяется словами “украинская кухня”. И эта любовь поможет нам глубже осознать себя как отдельное суверенное целое, неразрывно существующее в прошлом, настоящем и будущем.  




Портрети Аня Брудна,

а також світлини з особистих архівів Кріс та Яни.

Кухня Маши Рєви.

Редакція Катерини Носко.


Спогади та роздуми Яни Жадан.


Підтримати Foodies Media та стати патроном можна тут.

The Naked Bar

wine & coffee living room

Київ, Рейтарська 21/13

Нд-Сб: 8:00-23:00

Instagram

@thenakedbar_

Foodies Agency 

catering / gastro consulting 

 

для поп-апів та подій

 

напишіть нам:

hello@foodieskyiv.com

 

зателефонуйте нам:

063 64 333 65

098 175 60 40

  • Facebook
  • Telegram
  • Instagram

Ділимось новинами:

© by Foodies with Love. Kyiv, 2019